Мой рыжий мнемоник, Автор Полина Гвоздева

В этом году под бой курантов я загадала желание, чтобы все получилось. Чтобы ты приехал в мой большой пыльный город, раскинувшийся тремя кольцевыми дорогами и одним садовым кольцом, из своего маленького пыльного города, съежившегося на границе с Казахстаном. Мы непременно сходим в театр — я же обещала тебе и слово сдержу. А потом мы сядем у меня на кухне и будем пытаться разговаривать. И ты наверняка станешь смущаться и втягивать голову в плечи, потому что девушки с тобой никогда раньше не общались. А я наоборот буду болтать без умолку, ощущая себя первопроходцем. И я прощу тебе то, что наш первый разговор по icq ты начал с сообщения «Я зануда, нормальные девушки со мной не общаются». Я забуду о том, что ты прислал мне свои фотографии, на которых ты изнеможенно худой и бледнокожий, как, впрочем, и все рыжеволосые люди, а потом долго пытал меня вопросом «Правда, я страшный?», добиваясь положительного ответа. Ты ведь тоже не захочешь вспоминать, как каждый день отправлял мне в icq сообщения о том, что ты никому не нужный неудачник, у которого в прошлом только больницы, насмешки, а в будущем — красный диплом. Пока ты его не получил, но наверняка получишь — я ведь видела твою отсканированную зачетку, там одни «отл.». Хотя ты считаешь, что даже красный диплом ничего не улучшит: в твоем городе у тебя нет никаких перспектив. Там слишком узко, слишком замкнуто, слишком бедно, слишком одни и те же люди, а ночью фонари горят только на главной улице. Ты боишься этой городской темноты, потому что у нее свои законы, которые тебе претят, ведь ты никогда не дрался. Тебе кажется, что мой город лучше, хотя ты его никогда не видел.

Чтобы приехать, тебе придется прекратить тратить весь свой месячный доход на Интернет и уйти из игры. Ты ведь уже говоришь, что тебе надоело, но все равно каждый день возвращаешься в наше пиксельное средневековье, где крестоносцы сражаются с ассасинами, а рыцари ездят верхом на бронированных гибридах страусов и куриц. Танцовщицы, монахи, священники, разбойники, волшебники, кузнецы, алхимики, охотники объединяются в гильдии и в гильдийских войнах сражаются за замки, обороняются, атакуют, убивают, но никто не умирает навсегда. В игре ты — глава гильдии, и тебе подчиняются сорок с лишним человек, ты заключаешь альянсы, распределяешь бюджет, наказываешь и поощряешь, строишь и реализуешь планы, руководишь военными действиями, твое слово — закон. В игре у тебя есть друзья. Даже этот Новый год ты встретил за компьютером, в игре, реальные люди не пригласили тебя присоединиться к своим реальным тусовкам, а твоя средневековая сетевая тусовка с радостью приняла.

Я знаю досконально твой распорядок дня: проснулся, зашел в игру на четверть часа, проверил, как поживает гильдия, дальше институт, потом из института на работу, с работы домой — к компьютеру. Если ты ушел в офлайн, значит, у меня 10 вечера, а у тебя час ночи, и ты пошел спать — по тебе можно сверять часы. Ты говоришь, что игра — это твой способ развлечься. Мне можешь не врать, не первый день тебя знаю. И знаю, что ты резал себе вены, когда полгода назад гильдия была на грани распада. Резал, к счастью, плохо, но из-за развлечения, мне кажется, вены не режут даже вот так некачественно, как ты.

К двадцати одному году у тебя не было ни одной девушки. В игре ты хотя бы пытался жениться. На мне. У нас даже была помолвка, о которой узнали сотни людей. Если б ты знал, как мне надоели твои разговоры о том, что на свадьбе будут четыреста гостей и все придут посмотреть на тебя. Невеста выглядела лишней. Мне казалось, что ты просто хотел еще раз самоутвердиться.

Честно говоря, я давала согласие на брак потому, что мне совершенно все равно, за кого выдавать свою волшебницу — для меня это просто пиксели, это просто игра. Но тебе было не все равно, ты в меня действительно влюбился. Хотя я и сейчас не понимаю, как можно влюбиться в буквы на мониторе. Еще ты умеешь с буквами на мониторе дружить. С ним ты дружил год, называл его братом, хотя никогда не видел. Я увидела его раньше, чем тебя, и раньше, чем ты увидел его. И у нас с ним случился роман, абсолютно реальный, но нам обоим казалось, что мы тебя предали. Тебя, священника из средних веков, нарисованных разработчиками игры. Мы пытались скрывать от тебя наши отношения — нам было стыдно, но друг другу мы говорили, что просто не хотим тебя расстраивать. Ты воспринял известие о нашем с ним романе мужественно, ведь ты отдавал себе отчет, что в борьбе за реальную меня виртуальный ты реальному ему не конкурент. Реальная я досталась ему, виртуальная я в лице моей волшебницы — тебе. Все были счастливы. Почти. Потому что он стал меня ревновать к тебе, к пресловутым буквам на мониторе, ему действовали на нервы наши с тобой задушевные разговоры по icq. И тогда во избежание конфликта я расторгла нашу с тобой помолвку. Пиксельный мир проиграл реальному по всем направлениям. И вот тут ты уже не стеснялся в выражениях, обвинил меня в эгоизме, а я просто тупо читала твои сообщения и не понимала: что я такого страшного сделала? Это ведь не я, это ведь моя волшебница, это просто пиксели, это просто игра.

Слушай, а вдруг тебя на самом деле нет? Может, ты — плод чьего-то воображения? Может, ты — шутка? Кто-то тебя придумал, придумал твои чувства, твои мысли и прислал мне чужие фотографии. А если так, получится, что мне было неудобно перед человеком, которого нет. Но если тебя нет, значит, я никого не предавала? Поэтому тебе обязательно нужно приехать, чтобы я могла убедиться: ты есть.